Он сидел, глубоко вдвинувшись в кресло, и глядел мне в живот. Сержант, тщательно выбритый, что, однако, его нисколько не украсило, а, наоборот, еще больше изуродовало,-- у него словно морщин добавилось на изжеванном лице, челюсть выдвинулась вперед, и нижняя губа наползла на верхнюю, а мешки под глазами набрякли еще сильнее, делая выражение лица каким-то плаксивым и обиженным,-подобострастно тянулся перед коротышкой, уважительно величая его "сэр", через каждую дюжину слов. Даже когда он говорил вислощекому "майор", и тогда это звучало чуть ли не заискивающе. Подражая сержанту, тянулся перед креслом и я, хотя мне это было не очень удобно -- приходилось упираться подбородком в грудь, чтобы видеть майора.

Майор сначала выслушал сбивчивый, обильно сдобренный междометиями доклад сержанта, приказал ему заткнуться и спросил:

-- Кто ты?

-- Солнечный Ветер.

Он поднял на меня немного удивленные глаза и усмехнулся одними губами.

-- Как ты попал на остров?

-- Не знаю. Меня нашли.

-- У тебя есть имя?

-- Мое имя -- Солнечный Ветер.

-- Индеец?-- Я не понял этого вопроса и промолчал.-- Где ты родился?

-- На пляже,-- повспоминав, ответил я.-- На песке. Я открыл глаза и стал видеть.

Майор помолчал какое-то время, потом оглядел меня с башмаков и, глядя мне в лицо, потребовал:

-- Отвечай, откуда на тебе форма военнослужащего Соединенных Штатов?!

Сержант как-то пояснил мне, что две буковки на отво-роте моей рубахи являются начальными слов. Я еще тогда не мог понять, как буквы могут означать целые слова.

-- Я родился в ней,-- вспомнил я слова Дэниз.

-- Да ты вообще хоть что-нибудь помнишь?! -- неожиданно прокричал майор, даже привстав в кресле, упершись руками в подлокотники.

Я вспомнил такое движение и стал рассказывать майору, что мне привиделось на берегу, пока я наблюдал за морем.